Трибуна

 Armenxnus, 52
Армения, Ереван
Написать

Дед Харитон

Я проснулся от холода. От холода такого, что даже кашлять больно. Вроде и не спал, так задремал или спал? Уже не важно, я проснулся. Выглянул из палатки, а там зима. Степь бескрайняя, все белое, аж в глазах рябит, хотя и солнца нет. Холод собачий - не согреться никак. Встал, вышел, натер руки и лицо снегом, попробовал на вкус чистый, свежий, первый, хрустит в зубах.

Я и трое моих сослуживцев взялись помочь, то есть сопровождать двух геологов-геодезистов. Когда нас бросили из вертолёта в этот богом забитый край? Неделя или больше? Всю неделю мы четверо ходили за ними по пятам, а они что-то измеряли, заносили в тетради какие-то каракули, шутили между собой не понятными нам шутками. Я понимаю, что армейский лексикон отличается от обычного, но лексика у этих двух бородачей была вообще не из нашей планеты. Ну не в этом суть, Бог с ними. Неделю назад была еще осень, такая красивая, такая разноцветная, какая может быть только в Сибири. Я если честно именно из-за этого вызвался, когда еще в жизни доведется походить по тайге, почуять ее запах, услышать ее голоса.

Неделю назад нас поставили на точку А и мы должны были дойти до точки Б где нас должен был ждать вертолёт. Мы пришли пораньше, припасы уже кончились, романтика, тоже, куда-то ушла, осталось лишь усталость и желание поскорей уйти из этого лоно природы. Но вертолёта не было. Мы долго ждали, весь вечер, всю ночь, до вечера следующего дня. Понятно было одно, по каким-то там причинам, нас не заберут отсюда. Сотовых телефонов и рации у нас не было, тогда еще не было. И мы решили, идти дальше, у нас есть карта, компас, два геолога, четыре солдата и не может тайга быть бескрайней. И действительно через сутки вышли из тайги в тундру. Объясню, тайга это лес, а тундра это степь, такой океан только без воды. От горизонта до горизонта ни души, только ветер гудел, как бы смеялся над нами.

Зима. Снег по колен, ходить трудно и холодно. Ориентиры все стерлись, только снег и снег кругом, океан снега. Одно хорошо, воду экономить не надо. Тяжело идти, особенно когда таскаешь за собой заболевшего товарища, особенно когда в животе бурчит от голода и холода. Какая там романтика выжить бы.

В сумерках показался маленький лучик света, как маяк, мерцал где-то очень далеко, так далеко что и не дойти, и боялись что утром потеряем, и еще не известно, что это. Решили отправить разведчика, чтоб не ходить зря, ведь маяк мерцал не там, куда мы шли, не в том направление. Жребий выбрал меня, и я пошел, накинув на плечо автомат. Ветер дул в лицо, в глазах слезы от ветра, я боялся моргнуть, чтоб не потерять маяк. Шел я очень долго. Вокруг темень, хоть глаз коли, только этот свет, как звезда путеводная.
И я дошел до хуторка. На стук вышел дед с обрезом. Я успел только нашептать «Помогите там еще… » и вырубился, упал навзничь.

Очнулся в тепле, под одеялом, раздетый до трусов, пахло ромашкой и свежеиспеченным хлебом. Товарищи мои тоже здесь рядом, на полу, под одеялами. Спят. Оказалось, я набрел на охотничий хутор, без названия, только номер. Его и на карте не было. Четыре избы вдали друг от друга и сельсовет, клуб, почта, магазин и еще чего-то в одном сарае. Без электричества, без телевидения, без радио и телефона. Правда, была рация с помощью которой связались с частью и дали о себе знать.

Гостили мы у деда Харитона. Донской казак, отвоевал в Великой Отечественной, сбежал от плена, потом сбежал от Сталинской репрессии и основался в глухой тайге. Ушел от всех и вся. Его не интересовали ни кто правит, ни что творится в мире. Единственная забота дом и семья, такой чистой души дед, чистой до прозрачности. Это он встретил меня с обрезом, это он поднял на ноги всех остальных хуторян и по моим следам они нашли других. Он лечил нас травами и квасом собственной варки, от которого можно было и пьянеть. Он все время звал меня цыганенком, а когда узнал что я не цыган, а армянин прослезился. Я долго и деликатно допытывался у деда его историю, причину его тоски.

У него был друг, друг детства. Армянин, маленький, юркий, шустрый. Всюду ходили вместе. Даже оба влюбились в одну девчонку. А когда началась война, вместе и призывались и на войну пошли вместе, даже в плен попали вместе, по дурости. И от плена тоже вместе сбежали, но не повезло парню, когда дошли до наших его случайно застрелили наши же, принимая за немца. Онес так звали друга деда Харитона. Он даже сына назвал Онес в честь друга. Может быть, смерть лучшего друга тоже одна из причин отрешения от мира.

Где ты сейчас дед Харитон. Наверняка, тебя и в живых нет, но есть помять по тебе. Я обещал деду после службы найти могилу Онеса, поставить за него цветы. Но не сдержал обещание, по причине того, что не знаю фамилию Онеса. Не спросил у деда, да и он сам не сказал.
Армения Онлайн © 2006—2018