Переход

Мимо проходили люди, кто-то останавливался и с недоумением и некоторой долей стеснения, присоединялся к внушительной толпе, собравшейся в подземном переходе. Их заставили остановиться звуки аккордеона, которые разносились под сводами, но за спинами людей не было видно кто это играет там, завораживая всех звуками знакомых мелодий. Люди протискивались вперед, чтобы посмотреть, создавая давку, а аккордеон все заливался и заливался в полной тишине, то печальными звуками исполненными тоской по ушедшим, то яростными ритмами пляски. Музыке, казалось не будет конца. Она соединяла людей и говорила им что-то и люди, стоя плечом к плечу, чувствовали свою причастность ко всему происходящему, чувствовали что нужны друг другу и тому, кто для них играет, они чувствовали единение в этой прекрасной музыке, они чувствовали себя братьями и сестрами и радость от этого чувства делала их души добрее.

Холодный Ереван 1992 года. Блокада. Деревьев почти не осталось и из закопченных окон тут и там выглядывали дымящие трубы буржуек. Цветущий город превратился в призрак. Без света, без воды, без транспорта. По темным дорогам, освещенным лишь фарами редких машин, вверх и вниз шли люди. На работу, если она еще была, на учебу в холодные школы и институты, кто-то на рынок, если были деньги. Беда была общая. Одна на всех и люди понимали это - изменился город и изменились они сами. Все вдруг осознали, что весь блеск благополучия вдруг растворился и общее горе сделало их другими. Какими они пока не знали, они только начали свой путь через лишения, но они чувствовали, что теперь все стало другим и выжить им поможет только молитва и помощь - помощь тех, кто также брел с ними по темным улицам.

Лазарь каждое утро собирался в школу, до которой нужно было пройти четыре километра по холодному городу. После школы он должен был заниматься у преподавателя по классу аккордеона, поэтому кроме портфеля, вынужден был тащить с собой огромный футляр, из-за которого, он никак не мог попасть в редкие маршрутки. Тогда они с ребятами собирались по двадцать-тридцать человек и вместе шли пешком до самой школы, чтобы не замерзнуть на остановке в ожидании попутки. Аккордеон оттягивал руки и он проклинал тот момент, когда его уговорили начать учиться играть на этом чемодане, но делать было нечего и он терпел, как мог.

После школы все ребята разбежались, а он отзанимавшись с преподавателем покорно поплелся домой, чтобы пройти свои четыре километра. Но внезапно почувствовал, что очень хочет есть и очень замерз. Надо было срочно согреться, иначе до дому было не дойти, в тот день было очень холодно и шел снег. Увидев подземный переход, Лазарь решил укрыться там от непогоды. Прислонившись к стенке и засунув руки в карманы, он тихонько напевая, смотрел на проходящих людей и вспоминал. Вспоминал свой Арцах, маленькую деревню на берегу речки, солнце и бесконечные сады, горы и голубое небо. Он вспоминал маму, которая готовила во дворе варенье у жаркого костра и давала ему попробовать пенки. Душа наполнилась светом и теплом, а сердце радостью и счастьем. Руки сами открыли футляр и, достав аккордеон, он заиграл. Он играл так, как никогда не играл в жизни. Он играл, то что сейчас жило в нем, он играл свою родную землю, которую вынужден был оставить, он играл жаркое солнце и чистую воду реки, он играл тутовые рощи и облака над ними, он играл маму и отца, он играл своих близких и друзей. Пальцы летали вверх и вниз, он не открывал глаз и играл - он играл свои воспоминания.

- Сынок, сыграй Ахтамар, я тебя прошу! - послышался голос. Он открыл глаза и замер, перед ним стоял седой человек и держал в руках пачку купюр.
- Сыграй, пожалуйста - сказал он и положил пачку в раскрытый футляр.
Лазарь посмотрел вниз и обомлел. Весь футляр был набит деньгами – рублями, долларами, драмами их было много, очень много.
- Играй! - еще раз сказал мужчина и он, оторопев от счастья, заиграл вновь. Мужчина плакал, люди смотрели на него и тоже не скрывали слез.
- Играй сынок! Играй!

Домой он добрался на такси. Денег было столько, что футляр еле закрылся, так что аккордеон и портфель пришлось тащить отдельно. Дома был страшный переполох. Мама подумала, что он украл эти деньги и, не поверив ни единому его слову, обиделась на то, что он не говорит ей правды. Судя по выражению глаз отца, он тоже не поверил, но промолчал. С ним не разговаривали почти два месяца, а потом простили. Этих денег им и их близким хватило надолго, хватило на то, чтобы пережить самые страшные холодные дни. А дальше стало полегче и посытнее, но мама до сих пор не верит, что он сказал ей правду. Ведь в горькую правду всегда труднее поверить, чем в сладкую ложь. Но это уже другая история…